Роланд слегка потер глаза. На его руках мелькнули татуировки. У меня были изображения богинь, у него — спирали, кресты и рыба. У Роланда был свой собственный набор богов, к которым он обращался… или, в данном случае, конкретный бог. Каждый из нас по-своему взывал к высшим силам.

— Дело не в том, как ты туда попадешь и как выберешься, — предупредил он. — Ты окажешься в самом центре их общества. Ты еще ни разу не забиралась в такую даль и даже не представляешь, каково это.

— А ты, значит, представляешь? — съязвила я.

Роланд промолчал, и я изумленно уставилась на него.

— Когда?

Он отмахнулся.

— Не важно. Важно то, что если ты отправишься туда в своем теле, то тебя или убьют, или возьмут в плен. Я не позволю тебе этого сделать.

— Ты мне не позволишь? Да брось. Ты больше не можешь запереть меня в комнате. Кроме того, я уже бывала там, причем не однажды.

— В образе духа. В целом время, проведенное тобою вне тела, не составит и десяти минут.

Он с глубокомысленным и снисходительным видом покачал головой. Это меня взбесило.

— Молодежь никогда не осознает, какие глупости творит.

— А старики никак не могут понять, что пора уйти с дороги, дать более молодым и сильным сделать работу за них.

Эти слова сорвались с губ, я не успела их удержать и незамедлительно почувствовала себя подлюкой. Но Роланд лишь окинул меня внимательным взглядом.

— Думаешь, теперь ты сильнее меня?

Я даже не сомневалась в этом.

— Мы оба это знаем.

— Да, — согласился он. — Но это не дает тебе права идти на смерть ради девчонки, которую ты даже не знаешь.

Я изумленно смотрела на него. Мы, конечно, не ругались, но подобное отношение с его стороны удивляло. Когда мне было три, Роланд женился на моей матери и вскоре после этого удочерил меня. Родственные узы, связавшие нас, исключили любую вероятность тоски по родному отцу, совершенно незнакомому мне. Мама о нем практически не упоминала. Я знала лишь, что у них случился какой-то головокружительный роман, но в итоге он не захотел довести его до конца — ни ради нее, ни ради меня.