Снова у меня во рту появилось то ужасное чувство, что сигналило мне, что я сейчас почти заплачу. Я потянулась и обняла единственную мать, которую знала, и она обняла меня в ответ.

– Я люблю тебя, – сказала я, чувствуя себя смущенной и грустной. Я поняла, что буду скучать, когда они уедут.

– Я тоже тебя люблю, дорогая.

Потом она развернулась и забралась в папину машину, а Мери-Кей помахала мне с заднего сидения. Я помахала ей в ответ и наблюдала за машиной, пока она не завернула за угол, и я больше не могла ее видеть. Тогда я поняла, что мерзну, и пошла в дом, который будет только моим следующие одиннадцать дней. Внутри было невозможно тихо. Выбросив сенсоры, я уловила только Дагду, как всегда глубоко спавшего. На кухне гудел холодильник, громко тикали часы моего дедушки, собранные отцом. Внезапно я иррационально запаниковала, мне показалось, что каждый убийца в районе прислушался, зная, что должен придти по этому адресу сейчас же.

– Прекрати, – с отвращением сказала я себе и шлепнулась напротив телевизора.

Когда через полчаса зазвонил дверной звонок, я подпрыгнула в воздух чуть ли не на фут. Я не почувствовала, чтобы кто-то шел по дорожке, и это заставило мое сердце не контролировано биться.

Я сильно выбросила сенсоры в то время, как подползла к двери, чтобы посмотреть в глазок. Я почувствовала кровную ведьму еще перед тем, как увидела маленькую, рыжеволосую женщину на крыльце. Ведьма, но я ее не знала. Я не чувствовала опасности, но если она сильная ведьма, это могло ничего не значить.

Я открыла дверь. Сильная ведьма, которая захочет войти в дом, вероятно, сделает это, несмотря на все охранные и граничные заклинания, что я наложила вокруг дома.

– Привет, Морган, – сказала она. Ее глаза были теплого, светлого карего цвета, как карамель. – Меня зовут Эойф МакНэбб. Я помощник старейшин Совета. Я хочу поговорить с тобой о Кьяране МакЭване. Твоем отце.