– Мама, вы уезжаете всего на одиннадцать дней. Я же буду видеться с вами всю свою оставшуюся жизнь. Будет еще достаточно семейных обедов, – сказала я. На следующий день мои родители уезжали в круиз на Багамы, чтобы отпраздновать их 25 годовщину свадьбы.

– Мери-Грейс? – позвал папа. Если перевести, то «идем».

– Хорошо, – мама любопытно посмотрела на меня, и весь юмор ситуации куда-то делся. Мои родители и я через многое прошли за эти пару месяцев, и время от времени эти воспоминания возвращались и беспокоили нас.

– Повеселитесь, – сказала я, разворачиваясь. – Передавайте привет Ейлин и Поле.

– Мери-Грейс? – опять повторил папа. – Пока, Морган. Мы долго не будем.

Как только я услышала звук закрывающейся входной двери, мои плечи опустились в облегчении. Наконец-то одна. Свободна хоть на немного времени. Свободна быть несчастной, лежать, скрючившись, на своей кровати, бесцельно блуждать по дому без нужды говорить с кем-то и пытаться нормально выглядеть. Свободна быть собой. Это была шутка. Я то, чем есть Викка. Не просто викканка, а кровная ведьма и Вудбейн – из одного с наипозорнейших с семи великих викканских кланов. Я та, чей биологический отец, Кьяран МакЕван, убил мою биологическую мать, Мейв Риордан. Кьяран – один из наизлейших, опасных, безжалостных ведьм, которые сейчас существуют, и одна моя половина от него. И что это обо мне говорит?

Я посмотрела на себя в зеркало в моей комнате. Я все еще выглядела, как прежняя я: прямые каштановые волосы, орехово-карие глаза с немного наклоненными уголками, «сильный» нос. Мой рост был 5 футов 7 дюймов (примерно 1,68 м), мне было семнадцать, но на моем теле все еще не развились никакие женские изгибы.

Я не была похожа на Роулендсов. Шестнадцать лет мне никогда даже в голову не приходило, что я не Роулендс, несмотря на то, что я выглядела совершенно по-другому, чем остальные в моей семье, несмотря на такую огромную разницу между Мери-Кей и мной. Теперь мы все знаем причину этой разницы. Потому что я с рождения Риордан.