— И на сегодня это твой окончательный ответ? Знаешь, Елена, ты должна быть совершенно уверена, что тебе хочется играть со мной в эту игру. Последствия окажутся такими, что ты можешь пожалеть о своем решении.

— Не сомневаюсь. — Ей требовалось остановить его, прежде чем он подчинит ее своей воле. — Но ты не сможешь меня запугать, Дамон. Неужели ты еще не понял? После того, как Стефан рассказал мне, кто ты такой, что ты наделал, ты потерял всякую власть надо мной. Я тебя ненавижу. Ты мне отвратителен. И больше ты ничего не можешь со мной сделать.

Выражение лица Дамона изменилось. Теперь на нем читалась не изящная чувственность, а жестокая целеустремленность. Он рассмеялся, и казалось, что этот смех длится, целую вечность.

— Ничего? — спросил Дамон. — Да я могу сделать с тобой все, что захочу. И со всеми, кого ты любишь. Пойми, Елена, ты даже не представляешь себе, что я могу совершить. Но очень скоро ты сама увидишь.

Он сделал шаг назад, и ледяной ветер вдруг впился в Елену, как нож. Перед глазами помутнело, в воздухе закружились ослепительно-белые крапинки.

— Скоро начнется зима, Елена, — сказал Дамон, и его леденящий душу голос звучал ясно даже сквозь яростные завывания ветра. — Суровое время года. И еще до того, как оно здесь установится, ты сможешь убедиться в безграничности моих возможностей. Ты ко мне присоединишься прежде, чем наступит зима. Ты станешь моей.

Клубящийся вихрь слепил Елену, и она уже не могла разглядеть темную фигуру Дамона. Теперь даже голос его пропадал. Елена обхватила себя руками, нагнула голову, все ее тело тряслось.

— Стефан… — прошептала она.

— Да, и еще одно, — вновь раздался голос Дамона. — Ты тут спрашивала меня о моем брате. Не трудись его искать. Прошлой ночью я его убил.

Елена резко вскинула голову, но ничего не увидела сквозь головокружительный вихрь белых крупинок, которые жгли ей щеки и забивались в ресницы. И теперь, когда мелкие зернышки липли к ее коже, она вдруг поняла, что это снежинки.