Мередит фыркнула, но Елена нахмурилась, глядя на травинку, которую она рассеянно крутила между пальцев.

– Скажи, Бонни, а ты вчера правда увидела что-то такое у меня на ладони? – внезапно спросила она.

Бонни заколебалась.

– Не знаю, – наконец ответила она. – Я… тогда мне действительно показалась, что я что-то такое увидела. Но порой воображение меня подводит.

– Она точно знала, что ты здесь, – неожиданно вмешалась Мередит. – Я думала посмотреть в кафетерии, но Бонни сказала: «Она на кладбище».

– А ведь и правда! – Вид у Бонни сделался слегка удивленный, но довольный. – Вот видите! У моей бабушки в Эдинбурге есть внутреннее зрение, и у меня оно, видимо, тоже имеется. Это всегда передается через поколение.

– И ты происходишь от друидов, – торжественно произнесла Мередит.

– Ну да, это так! Шотландцы всегда поддерживают старые традиции. Ты никогда не поверишь, но моей бабушке удается делать поразительные вещи. К примеру, она может выяснить, за кого ты выйдешь замуж и когда умрешь. Вот мне она предсказала, что я рано умру.

– Бонни!

– Да-да, правда предсказала. Юная и прекрасная, я буду лежать в гробу. Вам не кажется, что это романтично?

– Нет, не кажется. По-моему, это отвратительно, – скривилась Елена.

Тени уже стали длинней, а ветер холодил кожу.

– Интересно, а когда ты, Бонни, собираешься выйти замуж? – ловко сменила направление разговора Мередит.

– Не знаю. Бабушка сказала, что для выяснения информации о замужестве нужен целый ритуал, но я так и не попробовала его пройти. Понятное дело… – тут Бонни приняла пафосную позу, – мой будущим муж должен быть богат и совершенно великолепен. Скажем, подобно нашему загадочному темноволосому незнакомцу. Особенно если он больше никому будет не нужен. – Она бросила лукавый взгляд на Елену.

Однако Елена отказалась глотать наживку.

– А как насчет Тайлера Смоллвуда? – невинно поинтересовалась она. – Его отец точно отчаянно богат.