Пока возбуждение бушевало в нем, Стефан сделал несколько шагов следом за девочками. Что могло бы случиться, если бы он не почуял того старика, об этом лучше было даже не думать. Но когда Стефан добрался до моста, его ноздри вдруг стали раздуваться, безошибочно уловив острый аромат человеческой плоти.
Человеческая кровь. Универсальный эликсир, запретное вино. Опьяняющее куда сильнее любого спиртного, дымящееся существо самой жизни. Проклятие! Стефан так устал бороться с отчаянной потребностью!
На берегу под мостом вдруг зашевелилась бесформенная груда старого тряпья. В следующее мгновение Стефан изящно, точно кошка, приземлился рядом со стариком. Рука резко дернулась вперед и отдернула тряпки, обнажая сухую, морщинистую физиономию над тощей шеей. Стефан оскалил губы.
Теперь же, ковыляя вверх по общей лестнице пансионата, он отчаянно старался ничего не вспоминать, а главное – не думать о той девочке, что искушала его своим теплом, своей жизненностью. Она была самой желанной для него, но Стефан должен был положить этому конец, убить неподобающие мысли в самом зародыше – как для ее блага, так и для своего собственного. Он мог стать для нее самым жутким из кошмаров, а она об этом даже не знала.
– Кто там? Это ты, мальчик? – резко закаркал хриплый голос.
Одна из дверей на втором этаже раскрылась, и оттуда высунулась седая голова.
– Да, синьора… миссис Флауэрс. Простите, что я вас побеспокоил.
– Ну, для того чтобы меня побеспокоить, требуется что-то большее, чем скрипучие половицы. Ты запер за собой дверь?