-  Ерунда! Ты же отлично понимаешь, Елена порадовалась бы тому, что мы веселимся. Она любила вечеринки. А вот то, что прошло уже полгода после ее смерти, а мы все сидим и льем слезы, ей бы совсем не понравилось.

Кэролайн наклонилась к Бонни. Взгляд ее кошачьих глаз был серьезным и уверенным. Не было никакого притворства, не было обычных хитрых манипуляций. Бонни поняла: она говорит абсолютно искренне.

- Я хочу, чтобы мы снова дружили, как раньше, - сказала Кэролайн. - Мы ведь всегда праздновали дни рождения вместе, вчетвером, помнишь? А помнишь, как парни пытались заявиться к нам без приглашения? Интересно, в этом году попробуют?

Бонни чувствовала, что теряет возможность хоть как-то повлиять на ситуацию. «Ох, какая плохая идея, ох какая плохая», - думала она. Кэролайн все говорила и говорила; от разговоров о старых добрых временах она расчувствовалась и впала в поэтическую мечтательность, а у Бонни не хватало духа напомнить ей, что старые добрые времена канули в Лету, как музыка диско.

- Нас ведь уже даже не четверо. Ну что это за веселье - втроем, - слабо запротестовала она, когда ей удалось вставить слово.

- Я собираюсь позвать Сью Карсон. По-моему, Мередит к ней неплохо относится.

Бонни была вынуждена согласиться: к Сью все относились неплохо. И все-таки Кэролайн должна понять: так, как раньше, уже не будет. Нельзя же просто поменять Елену на Сью Карсон и сказать: «Угу, теперь все в порядке».

«Как бы сделать, чтобы до нее дошло?» - думала Бонни. И вдруг ее осенило.

- Давай позовем Викки Беннетт, - сказала она.

Кэролайн посмотрела на нее с недоумением.

- Викки Беннетт? Шутишь? Эту чокнутую, которая разделась на глазах у половины школы? После всего, что было?

- Именно после всего, что было, - сурово сказала Бонни. - Послушай меня. Я знаю, что она никогда не была в нашей компании. Но она и со своей старой компанией уже не общается: они ее знать не хотят, а она их до смерти боится. Ей нужны друзья. А нам нужны люди. Давай пригласим.