Происходящее казалось Баннермену декадентской сценой, и он записывал все подряд. Неожиданно на Джона налетела девушка, припечатав его к стене.

– Ой! – воскликнула она. В лицо Джона ударил запах бренди. Девушка ухватилась за Джона, стараясь удержать равновесие и пытаясь сфокусировать взгляд на нахмурившемся лице незнакомца. – Как кружится голова, – пробормотала она заплетающимся языком. – Кажется, я едва стою на ногах!

Баннермен внимательно оглядел ее, помогая сохранять равновесие. Он чуть прижал ее к стене, так легче всего было не дать ей упасть.

– Немного перебрали, – без обиняков заметил он.

– А? Немного? Нет, приятель, я нажралась! – Глаза незнакомки закатились, видно, у нее снова закружилась голова. Потом она сморщила носик. – Боже… что за шум! Меня сейчас стошнит! – Она спрятала лицо в складках пальто Баннермена.

– Надеясь, вас не вытошнит на мое пальто! – воскликнул он.

Когда незнакомка снова подняла лицо, выглядела она спокойнее. Взгляд ее сфокусировался. Склонив голову набок, она изобразила улыбку.

– Ты не местный… не из Эдинбурга, я имею в виду.

– Я… турист, – пожал плечами Джон.

– Турист в Эдинбурге, зимой? – Девушка выглядела удивленной. Потом, по-прежнему прижимаясь к Баннермену, она захихикала. – Глупость какая, – сказала она, когда хихиканье стало тише. – Значит, ты приехал сюда. Господи, что за глупость?

Джон осторожно отодвинулся от незнакомки, по-прежнему придерживая ее за локоть одной рукой.

– С вами все в порядке?

Девушка отчасти пришла в себя, взяла себя в руки, глядя сверху на огромную толпу людей. Большая часть, толкаясь, отправилась прочь по Королевской Миле.

– Уже без десяти полночь! – закричал кто-то, и люди внизу стали двигаться много быстрее.

Они все идут на Аулд Кросс! – задохнувшись, воскликнула девушка. А потом она снова улыбнулась Баннермену: – Вы не присоединитесь к ним?