Он понял (интуитивно, неосознанно, как каждый понимает необходимость избегать встречных машин или бегущего стада буйволов), что одно пространство может одновременно вместить не более чем один материальный предмет. И для него стало очевидным, что он, как и эта бьющая крыльями морская птица, является более слабой реальностью, чем сила, которая неслась на него.

Когда неведомая сила уже готовилась поглотить Суна и мерцающие энергии образовали готовую сомкнуться сеть, он наконец вышел из ступора и, очертя голову, нырнул в океан. Оттолкнувшись от каменной лестницы левой ногой, Сун почувствовал страшное притяжение, словно его сандалия на мгновение прилипла к ступеньке; а затем он полетел, рассекая пульсирующий воздух, и, миг спустя, погрузился в неспокойные воды.

Он так и не понял, каким же образом ему удалось оторваться от «твердого» края пагоды, возможно – только сверхчеловеческим усилием. Но он вошел в шипящее море под углом в сорок пять градусов. А та страшная сила, размывающая, коробящая границы реального мира, не отставала. Сун пролетел всего в нескольких дюймах от уходящих в воду ступенек лестницы, пронесся над краем основания пагоды и, наконец, почувствовал, как Желтое море раскрыло ему свою безопасную громаду. Затем, подняв уйму пузырьков, Сун оглянулся.

Он погрузился метра на четыре, и мир под водой казался каким-то смазанным. Но даже отсюда было видно, что пагода обрела реальную твердость. У нее и впрямь имелся вход, своего рода дверь – отверстие в виде не правильного многоугольника, ведущее в ядро лжепагоды. А по обеим сторонам от этого отверстия – пара граненных овальных кристаллов, похожих на окаменевшие подводные светильники. Сун сразу же почувствовал исходящую от входа чужеродную угрозу. Этот потайной, освещенный зеленым светом подводный туннель, уходящий под углом в неясную глубь, напоминал зияющую пасть, охраняемую кристаллическими глазами. Сун вглядывался в туннель и смертельно боялся его. Ибо эта чуждая пагода и снаружи казалась достаточно устрашающей, а что уж там таилось внутри…