- Привет! – сказал Салатный как мог дружелюбнее.

- Ой! – вздрогнул от неожиданности Крот. – Кто здесь?!

- Хы-хы-хы-хы, - радостно засмеялись зайцы. – Свои! А еще говорят, кроты в темноте видят!

- Так и есть! – обиделся Крот. – Только никаких «своих» я тут не вижу. А только двух каких-то разноцветных болванов!

- Хо-хо-хо-хо! – еще пуще развеселились зайцы. – Ругается! Ты чего это такой сердитый?

- Я не сердитый, я расстроенный. Болею я, - объяснил Крот и вздохнул. – Смеяться не могу. Раньше только и делал, что смеялся, а теперь – вообще не могу.

Зайцы смущенно примолкли. Нехорошо ведь над больным потешаться.

- А от чего ты заболел? – осторожно спросил Сиреневый, который лежал к Кроту поближе.

- А я откуда знаю? – снова вздохнул тот. – Раньше я разговаривать не умел, зато вот сюда нажмешь, – указал он на живот, – сразу смеялся. А теперь, видишь, разговариваю, а не смеюсь. Вот нажми, - подставил он живот.

- Да ладно, я и так верю, - смутился Сиреневый.

- Нажми, нажми, не бойся!

- Я и не боюсь, - обиделся тот. – Чего мне бояться?

- А чего тогда не жмешь?

- Просто, не хочу.

- Давай я нажму?! – вызвался Салатный и потянулся через Сиреневого к светленькому кротовьему брюшку. Но тот остановил его:

- Знаешь что, милый, - сказал он, - тебе, между прочим, вообще никто ничего не предлагал. Это меня попросили нажать, а не тебя.

- Но ты-то ведь не хочешь.

- Да? А может, это я из вежливости сказал? Может, как раз хочу? Может быть, даже очень хочу. Но, в отличие от некоторых, я – заяц тактичный и ненавязчивый.

- Ну-у, брат, так тоже нельзя, - насупился Салатный. – Ни себе, понимаешь, ни людям. Сам не жмешь и другим не даешь.

Слушая их препирательство, и без того невеселый Крот нахмурился еще сильнее:

- Хватит уже мой живот делить, - сказал он. – Нашли игрушку. Я, кстати говоря, еще и не каждому нажимать на него разрешу.