— Знаешь, — сказала она ему, — Я не могу избавиться от чувства, что ты все же собираешься потом похитить меня, связать меня голую, чтобы твои друзья могли прийти и посмеяться надо мной.

Он приподнял бровь.

— И часто с тобой такое случалось?

— Нет, никогда, но у сегодняшнего вечера есть все задатки для того, что бы стать эпизодом «Сумеречной Зоны».

— Обещаю, что голоса Рода Серлинга за кадром не будет. Со мной ты в безопасности.

И по какой-то странной, не имевшей абсолютно никакого смысла причине, она поверила ему. Следующие несколько часов Чэннон провела, наслаждаясь ужином и болтая о своей жизни. С Себастьяном было невероятно легко разговаривать. Хуже того, он сводил ее гормоны с ума. Чем дольше они были вместе и шутили друг с другом, тем неотразимее он становился.

Она взглянула на часы и вздохнула.

— Ты знаешь, что уже почти полночь?

Он проверил свои часы.

— Мне не хотелось бы заканчивать наш ужин, — сказала она, кладя салфетку на стол и отодвигая стул, — но я должна идти, иначе я не смогу поймать здесь такси.

Он легко дотронулся до ее руки, удерживая ее за столом.

— Почему бы тебе не позволить мне отвезти тебя домой?

Чэннон начала отказываться, но в глубине ее души что-то протестовало против этого. После вечера, проведенного вместе, она чувствовала себя с ним необычайно легко. От него веяло чем-то таким успокаивающим, таким открытым, таким располагающим, что он казался давно потерянным другом.

— Окей, — сказала она, расслабляясь.

Он заплатил за ужин. Затем помог ей подняться, надеть пальто и вывел из ресторана. Чэннон молчала, пока они шли по улице к его машине, но она чувствовала его притягательное, мужественное присутствие каждой клеточкой своего тела. Хотя она ни в коей мере не была светской красавицей, у нее в жизни было множество свиданий, несколько бой-френдов и даже — жених, но никто из них не заставлял ее чувствовать себя так, как этот незнакомец. Как будто он заполнял собой пустующую часть ее души. Девочка, ты сошла с ума. Наверное, так оно и было.