У нее сжалось сердце, когда он заговорил о том, что действительно составляло часть ее жизни.

— Почему ты одинок? Я не могу представить такого красивого мужчину без очереди согласных на все женщин, дерущихся за право быть с ним.

— Внешность — это не главное, что есть в этом мире, моя леди. Она определенно не защищает от одиночества. Сердце никогда не полагается на глаза.

От его слов Чэннон сглотнула. Действительно ли он так думал? Или это была просто ложь, чтобы заставить ее чувствовать себя лучше от того, что она делала с ним. Она не знала, но хотела верить ему.

Чэннон хотела облегчить мучения, которые она видела в его голодных глазах. Он отстранился, чтобы снять туфли и брюки. Девушка затрепетала, увидев его полностью нагим. Словно опасный, темный зверь, медленно скользящий в лунном свете, Себастьян был неописуемо красивым. Абсолютно потрясающим.

Мускулы заполняли каждый его сантиметр, покрытый самой великолепной загорелой кожей, до которой она дотрагивалась в своей жизни. Единственным недостатком этого идеального тела были шрамы, которыми были помечены его спина, бедра и ноги. Они действительно напоминали отпечатки клыков и когтей какого-то яростного зверя.

Когда он снова присоединился к ней, она стянула резинку с его волос, позволяя им упасть вперед, обрамляя греховно красивое лицо.

— Ты выглядишь, как какой-то варварский вождь, — сказала Чэннон, пробегая рукой по шелку его распущенных волос. Девушка провела пальцами по замысловатым линиям татуировки на его лице.

— М-м-м, — выдохнул он, целуя ее грудь.

Чэннон прижала к себе его голову, пока его язык дразнил ее. Волны удовольствия прокатывались по ее телу. Потерявшись в тумане наслаждения, она прошлась руками по его ребрам, потом вверх по плечам. С ней происходило что-то странное. Казалось, с каждым его вздохом интенсивность прикосновений усиливалась. Умножалась. Она могла поклясться, что вместо одного языка, ласкающего ее, она чувствовала сотню. Как будто ее кожа была живой, и он касался ее всей одновременно.