А дальше — уже знаете.

— Гнала бы ты его в три шеи.

— Та… гнала, а он…

— Патриция! Гнала бы его совсем! Без глупого этого перемирия!

Зачем тебе этот мудак? Он и ногтя твоего не стоит.

Два года больного сумасшествия!

— Ой, давайте не будем.

Я уже говорила, хватит с меня,

насиделась в гордом одиночестве…

— Патти!

— Что Патти? Снова реветь ночами и мечтать о прекрасном принце?

— А если забеременеешь?

— Тьфу ты! Сплюньте!

(свесьте килограмм киви!)

И потом, я всё делаю, чтобы этого не случилось…

— АУ!! Девушка, килограмм киви!

— Да иду, иду уже…

* * *

Вот и прошел день. День труженика…

Нет, не физически я устаю (хотя, что скрывать: домой попадаю только в состоянии "неадекватного трупа", руки, ноги болят, кости ломит), но больше всего — изнуряюсь морально.

Люди… люди, как вампиры, высасывают из тебя жизнь, отдавая взамен свой негатив.

Черная дыра, а не живое, добродушное, существо.

Редко, когда встретишь улыбку, понимание, поддержку: если не холод, то злость, а не злость — то презрение.

Отчего-то работник рынка не в почете, отчего-то эта работа считается едва ли не "черной".

Тогда почему идете сюда?

Почему обходите стороной магазины, а бежите в "лавку к барыгам"?

Вот, и я "не знаю"…

* * *

— Привет, мамуль.

— Привет. Как день прошел?

— Ничего особенного. А у вас там как? Много сегодня больных поступило?

— Ой, да сегодня столько проблем было! Проверка приезжала…

… бла, бла, бла.

И так каждый день, пока не выслушаешь страшную историю про "жизнь больницы", обедать нормально не удастся.

Нет, я не черствая. Нет.