Стефан был достаточно силен, и, если бы Дамон не обманул его в самом начале, лисы ни за что бы не смогли загнать его в ловушку. Они смогли справиться со Стефаном, только когда он ослаб и к тому же был окружен железом. Железо опасно для всех сверхъестественных существ, а вампирам необходимо есть минимум раз в день, или они слабеют, и я готова спорить — нет, я просто уверена в том, что лисы этим воспользовались.

Поэтому я не могу думать, в каком состоянии сейчас находится Стефан. Я не могу позволить себе слишком сильно бояться или злиться, чтобы не потерять контроль над своей аурой. Дамон показал мне, как прятать ауру, чтобы выглядеть нормальной человеческой девушкой. Аура по-прежнему бледно-золотая и красивая, но она уже не притягивает разных существ вроде вампиров.

Потому что есть одна вещь, на которую способна моя кровь — или аура. Она… ох, ну сейчас я могу говорить, что хочу, так? Сейчас моя аура заставляет вампиров хотеть меня… по-мужски. По-человечески. Не просто укусить, а поцеловать и все такое. И они идут за мной, если чувствуют это. Как будто в мире полно пчел, а я — единственный цветок.

Так что мне приходится прятать ауру. Если ее почти не видно, я могу сойти за человека, а не за существо, вернувшееся с того света. Очень тяжело все время помнить о том, что ее надо прятать, — и очень больно делать это резко, если я вдруг забыла о маскировке.

И теперь я чувствую… это ведь личная запись, правда? Дамон, я тебя прокляну, если ты будешь это слушать. Я хочу, чтобы Стефан укусил меня. Это снизило бы напряжение, и это приятно. Укус вампира болезней, только если сопротивляться или если вампир хочет сделать больно. А так это действительно приятно, а потом ты соприкасаешься с разумом вампира и… я просто скучаю по Стефану!

Елену трясло. Она пыталась усмирить свое воображение, но не могла перестать думать о том, что тюремщики могут делать со Стефаном. Не обращая внимания на то, что на мобильник текут слезы, она снова сжала его в руке.