Из статьи Адам вывел, что полицейская теория, возможно, и верна, поскольку крупнейший город Шотландии медленно, но верно превращался в перевалочный пункт перевозки наркотиков. И все же в глубине его сознания мелькнула мысль – рационального объяснения ей он так и не нашел, – что это дело сложнее, чем представляется полицейским из Глазго.

Дальнейшие его размышления на эту тему были прерваны появлением дворецкого Хэмфри с большим серебряным подносом. Хэмфри служил ему добрых два десятка лет.

– Доброе утро, Хэмфри, – беззаботно приветствовал его Адам, опуская газету. Дворецкий поставил на стол рядом с фарфоровым сервизом блюдо подогретых тостов с маслом и фарфоровый чайник.

– Доброе утро, сэр. Надеюсь, прогулка была приятной.

– Да, Хэмфри, приятной. Я доехал до развалин замка. К моему огорчению, я видел несколько деревьев, проросших на сводах первого этажа. А уж о плюще и думать не хочется.

Хэмфри, наливавший хозяину чай, сдержанно усмехнулся.

– Насколько мне известно, сэр, даже королева-мать ведет непрерывную войну с плющом, – проговорил он. – Она его терпеть не может. Говорят, что гости замка тоже приглашены принять участие в этой борьбе. Возможно, нам в Стратмурне стоит перенять их тактику.

– Гм, пожалуй, – отвечал Адам, снова разворачивая газету. – Право же, я не подозревал, что наш плющ так разросся за лето. Я оставил Макдональду записку с просьбой прислать бригаду, по возможности сегодня, и начать расчистку. Если он позвонит, подтвердите, что просьба остается в силе. Не можем же мы допустить, чтобы замок разрушился еще сильнее – как раз когда я собираюсь начать реконструкцию.