– Но ведь я – девочка, и с этим ничего не поделаешь.

– Из тебя вышел бы отличный крепкий парень, – не слушая ее, продолжал Петирон.

– Что плохого в том, что из меня выйдет отличная крепкая девушка? – полунасмешливо, полусердито осведомилась Менолли.

– Ничего. Разумеется, ничего, – улыбнулся Петирон, похлопывая ее по руке. Менолли кормила старика обедом – его пальцы так чудовищно распухли, что он не мог удержать даже самую легкую деревянную ложку. – Главный арфист – справедливый человек, с этим не сможет поспорить никто на Перне. Он меня послушает. Он знает свои обязанности, а я, в конце концов, – один из старейшин Цеха и стал им еще раньше него. Все, чего я от него хочу – прослушать тебя.

– Так вы правда послали ему те песни, которые велели мне записать на вощеной дощечке?

– Конечно, правда. Поверь, детка, я сделал для тебя все, что мог.

Старый арфист вложил в эти слова столько чувства, что у Менолли не оставалось никаких сомнений – он выполнит свое обещание. Бедный милый Петирон… В последнее время память стала ему отказывать, он так же плохо помнил вчерашние события, как и дела давно минувшие.

<А теперь он ушел в вечность, – сказала себе Менолли, ощущая как покалывает мороз мокрые от слез щеки. – И я никогда-никогда его не забуду>.

На лицо ее упала тень от распростертых отрогов Полукруглого. Ладья входила в родную гавань. Девочка подняла голову. Высоко в небе она заметила крошечный силуэт летящего дракона. Какая красота! И как это в Бендене узнали? Хотя навряд ли. Скорее всего, дракон несет свою обычную стражу. Теперь, когда Нити стали падать в самое неожиданное время, драконы часто появлялись над Полукруглым, который лежал в стороне от оживленных путей, за непроходимыми болотами, окружавшими Нератский залив. И все равно здорово, что именно сейчас дракон парит над Полукруглым холдом; Менолли восприняла его появление как последнюю дань покойному арфисту.