Гораздо больше.

Тихий звук шагов заставил меня поднять глаза. Дядюшка Сардит поставил свой стакан – пунш из замороженных фруктов – и кивнул тетушке Элизабет. Она – стройная, высокая, со светлой кожей и песчано-русыми волосами – походила на моего отца. Дядюшка был жилистым, коренастым, с седеющей шевелюрой и коротко постриженной бородкой. Но сейчас их роднило то, что оба они выглядели виноватыми.

– Ты прав, Леррис, – с порога заявила тетушка, – мы и впрямь чувствуем свою вину, наверное, потому, что ты сын Гуннара.

– Но это ничего не меняет, – добавил дядюшка. – Не будь ты нам племянником, перед тобой все равно встал бы тот же выбор.

Я отпил глоток пунша, чтобы ничего не говорить, хотя видел, что тетушка мою уловку прекрасно поняла. Она всегда все понимала – в точности, как мой отец.

– Ты угощайся, паренек, – сказал дядюшка. – Ешь, пей, а я пока изложу тебе суть дела. Ну а пропущу что, так Элизабет дополнит.

Он откусил хлеба с сыром, запил глотком пунша и продолжил:

– Не знаю как тебе, а мне магистр Кервин втолковал, что наставник всегда в ответе за то, как постигает ремесло его ученик.

Я взял хлеба и сыра, не понимая, к чему он клонит. Ясное дело, что наставник в ответе за ученика. Было бы о чем толковать.

– Однако он, надо думать, не говорил тебе, что наставник должен также определить, пригоден ли вообще ученик к ремеслу, либо же ему предстоит выбор между изгнанием и гармонизацией опасности.

– Изгнанием?..

– Видишь ли, Леррис, – вступила в разговор тетушка Элизабет, – у нас на Отшельничьем нет места для расхлябанности и вечной неудовлетворенности. Скука, неспособность сосредоточиться, нежелание вкладывать всего себя в свое дело – все это прокладывает хаосу путь на остров.

– Таким образом, Леррис, тебе предстоит сделать выбор. Что ты предпочтешь – пройти гармонизацию или покинуть Отшельничий? Навсегда.