— Филипп Четвертый! — воскликнул он. Руки у него затряслись от волнения, миниатюра выскользнула из пальцев — Клим подхватил ее на лету, как ловят мяч пинг-понга.

— И на обороте здесь вырезано, — сказал он и наклонился, разбирая мелкие буквы: «сыну моему, лето 1662 года, Мадрид». И подпись, — прибавил Клим. — Тоже сделана резцом.

— Вот оно… — возбужденно перешел на шепот дон Мигель, — вот оно завещание короля. Умный герцог Оропеса решил сохранить его от случайностей и от времени — приказал вырезать резцом. А сын короля тридцать лет носил этот медальон на себе и не знал, что в нем лежит. Да, да, не знал. Если бы знал, история Испании могла бы пойти другим путем. Но кто он был, этот сын короля?

Он уже справился с волнением. Торопливо уложил пластинку обратно, захлопнул крышку медальона. Сунул его в карман камзола.

— Это нужно проверить… обязательно нужно проверить. Подумайте история Испании! — он вскочил, забегал по каюте. — Молодые люди, я должен вас покинуть. Срочно покинуть. О, всего на несколько минут. Подождите меня здесь, я сейчас.

Он кинулся к дверям каюты, остановился, схватил с лежанки шпагу.

— Это вам зачем? — невольно спросил Клим.

— О! Она может пригодиться, верная старая шпага, — дон Мигель сделал молодецкий выпад, ударом шпаги открыл дверь каюты и выбрался на палубу, запнувшись на пороге.

— Однако! — только и сказала Ника.

— Наверно, это действует старинное вино, — предположил Клим.

Фигура дона Мигеля промелькнула мимо иллюминатора. Что-то стукнуло, послышалось шуршание, потом все затихло… Вдруг яхту сильно качнуло набок, на столе звякнули бокалы. Ника испуганно подобрала ноги на лежанке, оперлась руками.

Клим привстал с табуретки.

И в наступившей тишине они оба услышали донесшийся с палубы мучительный стон.