Ногах подал знал Фаруку. Фарук затрубил в рог – это был сигнал для всех слышащих его дартар и солдат-ферренги. Толпа мигом поредела.

– Йосех, Меджах, Косут, – велел Ногах, – быстро в переулок, на крики. Остальные обойдут кругом и отрежут пути к отступлению. Эй, парень, покарауль верблюдов.

Дартары с грохотом спешились. Так и не сообразивший что к чему Йосех, Меджах и Косут (тот приходился им двоюродным братом) вступили в темный, сырой, вонючий проулок. Пика Йосеха в этом тесном проходе была бесполезна.

Шагов через пятьдесят они вновь услыхали крик, вернее, эхо. Будто кто-то звал на помощь.

Еще через двадцать шагов от переулка под прямыми углами расходились две дороги. Они остановились, прислушались.

– Сюда, – пожав плечами, решил Меджах и повернул вправо. Десять шагов. Опять этот крик, сзади. Дартары развернулись и побежали в обратную сторону. На сей раз Йосех оказался впереди и чувствовал себя еще хуже. Он вытянул пику перед собой.

Пятьдесят метров. Сто. Бежать приходилось в гору, они запыхались.

– Помедленнее, – велел Меджах. – Вдруг это ловушка.

Не все вейдин смирились с оккупацией.

Впереди сверху послышалось пыхтение, словно боролись два человека. Переулок опять поворачивал направо. Йосех завернул за угол и ощутил чье-то присутствие. И правда – он разглядел две фигуры. Мужчина тащил куда-то маленького мальчика, тот упирался.

При виде дартар похититель запаниковал, лицо его исказилось от страха, в следующую секунду он резко махнул рукой в сторону Йосеха.

Ослепительный свет залил переулок, стало нестерпимо жарко, отчаянно завопил ребенок. Йосех упал на руки подоспевших сзади Меджаха и Косута. Огонь жег, как адская печь.

– Хвала тебе, Горлох, – пробормотал Эйзел. Он увидел, как мальчишка постарше что-то вручил жертве, и та заторопилась прямо в переулок, из которого Эйзел наблюдал за улицей. А он-то заранее смирился с долгой, утомительной охотой. Дело требовало осторожности. Но птичка сама летела в силок, ей словно не терпелось быть пойманной.