Столб пламени, оглушительный грохот – город содрогнулся до основания.

И наконец пошел дождь. Не пошел, а излился потоками, каких не видывали еще глаза человеческие.

Колдун сидел на своем черном троне в центре последнего храма Горлоха и от души забавлялся. Он подождет еще немного, а потом раздавит захватчиков. Все, все будут корчиться в мучительной агонии – геродиане и предатели-дартары.

Какое-то движение в темном углу привлекло внимание колдуна. Он широко раскрыл глаза, вскочил; взметнулся подол мантии. Накар не узнал пришельца, но сразу понял, кто перед ним.

– Ты!

– Да, Ваше Высокопреосвященство, – с легкой насмешкой в голосе ответил чужак.

Он был в крестьянской одежде, слишком высок для геродианина и слишком смугл для жителя Кушмарраха. Характерный акцент обитателей пустыни слышался в его речи, но не был он и дартарином.

– Вот и я.

Накар расслабился. Не впервые его пытались свергнуть, но он уничтожал всех врагов.

– Я ожидал этого. – Он усмехнулся. – Кадо невероятно везет.

– Это не моя заслуга, колдун. Это гений Кадо, твои просчеты и ненадежность, изменчивость рода человеческого. Колдун ухмыльнулся опять.

– Огонь пылает. Он сметет прочь слабого бога Арама. Триумф Города обернется против него самого. Горлох вновь засияет во всем блеске своего величия. Иди же сюда. Я нетерпелив. Я прикончу тебя, а потом разделаюсь с ними. – Накар расхохотался. – Иди сюда, маленькая шавка пустыни. Пусть свершится то, чему должно свершиться между нами. Ты остался последним.

– Нет. – Человек медленно приближался, но в медлительности его не чувствовалось колебания. – Другой уже готовится мне на смену. И всегда найдется некто, неизвестный тебе. Всегда, пока ты не покинешь наконец этот мир и не перестанешь докучать ему своим присутствием. – Кинжал сверкнул в руке незнакомца. Лезвие, казалось, излучало силу.