– Ариф выйдет? – спросил мальчонка.

– Нет.

Зуки растерялся.

– Почему?

– Опасные у вас забавы. Пару минут назад вы чисто случайно избежали больших неприятностей.

Старуха отложила работу и махнула рукой в сторону бухты. Мальчик тоже повернул голову. Восемь черных всадников покачивались над толпой, как мачты кораблей в беспокойно бурлящем человеческом море. Сразу видно было, кто командир: лишь он ехал на лошади, остальные на верблюдах. Они поднимались в гору, не обращая на прохожих внимания, предоставляя им самим спасаться из-под копыт. Наемники-дартары.

Они никуда не спешили, ни за кем не гнались. Просто обычный патруль. Но если б они застали мальчишек за кощунственной игрой…

Зуки смотрел на всадников, онемев от ужаса.

– Ступай, Зуки, – сказала старуха. – Не привлекай язычников к нашему дому.

Паренек развернулся и кинулся догонять товарищей, горланивших далеко впереди. Старуха продолжала разглядывать всадников. Они быстро приближались.

Совсем юные. Старше всех командир – года двадцать три. Остальным нет и двадцати. На всех черные маски, скрывающие лица, но не целиком. Одному не больше шестнадцати.

Дартары поравнялись со старухой, и младший встретился с ней взглядом. Глаза старухи жгли, кололи, обвиняли. Юноша вспыхнул и поспешно отвернулся.

– Позор предателю, – пробормотала старуха.

– Полно, матушка. Он не в ответе. Он был ребенком, когда дартары предали нас.

– Дак-эс-Суэтта, – прошипела старуха, оглядываясь на дочь, которая вышла из дома с ребенком на руках. – Ни забвения, ни прощения, Лейла. Никогда. Герод – сегодня есть, завтра нет. Кушмаррах вечен. Захватчики будут повержены во прах, Кушмаррах восстанет. Кушмаррах припомнит дартарам их измену. – Она плюнула вслед наемникам.

Лейла насмешливо передернула плечами и вернулась в дом. Старуха ругалась себе под нос. Вот она – жизнь под пятой захватчиков: дети больше не уважают родителей.