В сотне футов ниже и в четверти мили к югу находился один из понтонных мостов. Он связывал столицу с пригородами, разместившимися на близлежащем острове. Далее за островом в темноте находились рисовые поля – основа благосостояния Аргона.

Но толстому мальчишке было на все это плевать. Экономика его не интересовала.

– С этого места надо идти пешком, – сказал он. – Важный господин бояться, что животные портить сад.

Старик поворчал, но все же позволил мальчишке снять себя со спины осла.

– Сюда, – сказал толстяк, беря Саджака за руку.

– Что б ты сдох! – просипел старец через минуту, поднимаясь из дождевой лужи глубиной несколько дюймов.

– Это уже второй раз! – Бах! – Ты делаешь это нарочно! – Бах! – Следующий раз обходи лужи стороной!

– Приношу нижайшую извинительность, господин. Клянусь быть наивнимательнейшим. – Уголки его губ искривились в ухмылке.

– О горе! На тропе опять лужа.

– Обойди.

– Достижение обхождения нет возможность. С каждой из сторон раскинуться цветники. Важный господин не возрадуется. Лично я свершать прыжок. Поддержу господина, когда он тоже свершать прыжок.

Он тщательно установил старца лицом в нужном направлении, а затем подпрыгнул на месте и, неестественно хрюкнув, произнес:

– Это так просто, господин. Но прыгать подальше, чтобы не замокнуть.

Старец выругался и потыкал пустоту впереди себя посохом.

– Вперед, господин. Прыгать! Важный хозяин сердится, если мы опоздать. Прыгайте. Лично я поймать.

Сердце толстого мальчишки бешено колотилась, кровь стучала в ушах. Старик наверняка слышит шум, который они производят…

Саджак изрыгнул последнее проклятие, чуть присел и прыгнул вперед.

Вопить он начал, лишь оказавшись на полпути к реке.

Напряжение мгновенно исчезло, и жирный мальчишка, воздев кулаки к небу, пустился в пляс.

– Эй! Что здесь происходит?

К краю стены мчался солдат городской стражи. Жирный мальчишка бросился к ослу, но животное отказалось двигаться.