В ящике кухонного стола я нашла несколько бельевых прищепок. Только не спрашивайте, откуда они там взялись, когда у меня нет даже веревок для сушки белья. Ящики со всяким хламом сами по себе чудо. Чего только в них не найдешь – например, что там делают купоны на бесплатный корм для птиц? У меня ведь нет птицы.

С прищепкой на носу и резиновыми перчатками на руках я могла вычистить ванну, не опасаясь, что меня стошнит кровью, выпитой три часа назад. Моим донором оказался добродушный угонщик машин, который в тот момент, когда я увидела его, возился с мотором «понтиака». Получив то, что мне было нужно, я вызвала ему такси. Я не собиралась поощрять воровство, достаточно того, что я сама была той еще миногой на ножках.

Я мыла шваброй туалет, когда услышала шаги на крыльце, и поспешила в гостиную открыть дверь, прежде чем Джессика могла проснуться.

На пороге стояла Тина. Она с любопытством покосилась на мой наряд и зажала рукой рот, подавляя смешок.

– Исчезни, – сказала я. Я все еще с ней не разговаривала. Из-за нее и Синклера я стала королевой вампиров. Они скрывали от меня этот факт до тех пор, пока я не переспала с Синклером. Ей не могло быть прощения!

– Могу я войти, ваше величество? – спросила она, насмешливо кривя губы.

– Нет. И не называй меня так. – Я все-таки не спешила закрывать перед ней дверь. Тина понравилась мне в тот момент, когда я ее увидела. Конечно, когда кто-то спасает вам жизнь при первом знакомстве, поневоле начинаешь испытывать к нему теплые чувства.

А за исключением ее непоколебимой верности Синклеру, которая заставляла ее совершать вызывающие раздражение поступки (см. выше), она была довольно сносной. Старой – ей было лет сто с лишним, – но сносной. Она не говорила и не вела себя как старуха, хотя иногда бывала упрямой. И походила на девушку с обложки «Гламура»: с длинными светлыми волосами, высокими скулами и глазами цвета анютиных глазок, такими темными и огромными, что казалось, будто они занимают половину ее лица.