Дети Лимбера поднялись на лифте на седьмой этаж и прошли по левому коридору к кабинету отца. Стража, охранявшая покой монарха не столько от врагов, сколько от ретивых посетителей, слишком близко подобравшихся к венценосной особе, отсалютовала и расступилась. Принца Кэлберта было велено пропустить незамедлительно! Посторонились и секретари, мечущиеся между приемной и кабинетом главы государства с кипами бумаг. Кабинет короля – святая святых монарха, куда, в отличие от спальни, никогда не попадали случайные люди, распахнул свои двери перед богами. Элия, а вслед за ней и брат ступили в помещение.

– А, детки, заходите, – приветствовал их король, оторвавшись от беглого просмотра и визирования документов, и жестом велел удалиться из кабинета паре секретарей. После чего откинулся на высокую спинку кресла, расправил плечи так, что натянулся шелк аквамариновой рубашки, и окинул вошедших цепким сине-зеленым, в данный момент все-таки больше синим из-за цвета одежды, взглядом.

– Прекрасный день, папочка! – ласково улыбнулась принцесса, приблизилась к отцу, опустилась к нему на колени и поцеловала в щеку. Такая тактика, насколько успела на практике убедиться Элия, была наилучшей, если предстоял не слишком приятный разговор. Весьма прохладно относившийся к своим многочисленным отпрыскам государь души не чаял в младшей дочурке и прощал ей многое из того, за что устраивал принцам серьезные выволочки.

– Прекрасный день, отец, – склонил голову Кэлберт и опустился на стул рядом с громадным рабочим столом короля, заполоненным стопами документов, папками и свитками столь плотно, что массивный письменный прибор и пресс-папье почти терялись на этом фоне. Кэлберт нервно сжал в руках папку с бумагами.