– Разумеется, это же трактир, а не больница! – Хмуро буркнул я. Честно говоря, я здорово обиделся: «Герб Ирраши» всегда казался мне очень даже милым местечком, так что нечего всяким сомнительным господам, у которых хватает ума выходить из дома в облегающих розовых лосинах и огромных меховых шапках, поливать грязью это очаровательное заведение, где подают совершенно изумительные десерты!

Джуффин прекрасно понял причину моего сурового тона: его иронично поднятые брови ясно об этом свидетельствовали. Он с трудом спрятал предназначенную мне ехидную улыбку и повернулся к изамонцам.

– И это все?

– Да. – Уверенно кивнул Михусирис. Его земляк и работодатель задумчиво щурился, уставившись куда-то в угол.

– А что вы там наговорили сэру Кофе про какую-то тень? Господин Цицеринек, я к вам обращаюсь.

– Михусирис считает, что мне показалось… Да я и сам теперь так думаю. – Буркнул изамонец. – У кого угодно мозги потекут, когда такое творится…

– Вы рассказывайте, а я уж разберусь, что там у вас «потекло», и «потекло» ли оно вообще… – Сухо сказал Джуффин.

– Перед тем, как мой Мудрый Наставник упал, я как раз посмотрел на наши тени. – Растерянно сказал Цицеринек. – На этой улице фонари расставлены таким образом, что каждая тень немного раздваивается… Нас было трое, а теней – целых шесть: три плотных и три прозрачных. Я как раз собирался обратить внимание Наставника Махласуфийса на этот феномен, и тут заметил, что кроме наших теней есть еще одна, но она не раздваивалась, и не была такой вытянутой, как наши. Я заинтересовался этим оптическим эффектом… Видите ли, по роду своих занятий, я не какой-нибудь простой торговец, я скорее художник, а посему должен разбираться в таких вещах. – Последнюю фразу Цицеринек вымолвил так гордо, словно по секрету сообщил нам, что создание Вселенной – в некотором роде его рук дело.