На самой поляне замерли в ожидании еще трое. Двое из них были мавры, как и Юсуф. На смуглых лицах, полускрытых капюшонами черных бархатных плащей, сверкали глаза – темные, безжалостные, настороженные.

Тот, что повыше, слегка обернулся, чтобы взглянуть через поляну на Юсуфа, а затем, скрестив руки на груди, снова устремил внимательный взгляд в противоположном направлении. Во время движения черный бархат слегка распахнулся, и из-под него сверкнуло серебро богатой перевязи для меча. У ног этого человека на подушке из серого бархата сидела леди Чарисса, Герцогиня Толана, Леди Серебряных Туманов, – Та, Которая в Тени.

С наклоненной головой, плотно закрытой серебристо-серой вуалью, она сидела неподвижно, как статуэтка, – тонкая фигурка, закутанная в роскошный бархат и меха, руки в перчатках из оленьей кожи, отделанных драгоценностями, сложены на коленях. Из-под серебристой вуали внимательно смотрели бледно-голубые глаза. Окинув взглядом поляну, они с удовлетворением остановились на закутанном в черное Юсуфе, охраняющем их лошадей. Не поворачивая головы, леди подняла лицо к двум другим маврам, стоящим по обе стороны от нее, и произнесла низким музыкальным голосом:

– Он идет, Мустафа.

Ничего не было слышно, даже предательского шуршания сухих листьев под ногами, ничего, что могло бы указать на то, что к поляне кто-то приближается. Но мавры даже и не думали задавать вопросы своей леди. Коричневая рука в широком черном рукаве протянулась справа, чтобы помочь ей подняться на ноги. А тот, что был слева, беззвучно отправился занять стратегическую позицию на середине расстояния между госпожой и лошадьми. Здесь бдительный страж остановился, положив руку на рукоять своего меча.

Ленивыми движениями Чарисса стряхнула сухие листья с плаща, небрежно поправила воротник. Наконец шуршание листьев и треск сучьев возвестили о прибытии того, кого ждали. Слабый ветерок слегка тронул вуаль леди. Одна из лошадей мягко заржала и стукнула копытом, но мавр быстро успокоил ее.