Он переместился всем корпусом на одну сторону и с удовлетворением почувствовал, что ремень не выдержал его веса и лопнул.

– Черт возьми! – в сердцах выругался Ян. – Кажется, охота для меня закончилась!

Он отъехал в сторону, давая дорогу охотникам, а затем наклонился, чтобы достать стремя, все еще висевшее на его сапоге, и улыбнулся Колину, который подъезжал к нему. Когда всадники промчались мимо, Ян соскочил на землю и, расстроенный, стал рассматривать седло. Колин сочувственно смотрел на него.

– Я же говорил этому свинье груму, чтобы он заменил ремень, – выругался Ян. – Не найдется ли у вас чего-нибудь подходящего, Колин?

– Должно быть, – ответил Колин и спрыгнул с седла.

Пока тот копался в седельной сумке, Ян украдкой огляделся. Время было выбрано превосходно. Именно сейчас свора выбежит в центр луга, и след будет снова потерян.

Слуги отчаянно старались собрать собак и заставить их слушаться.

Брион с раздражением щелкал кнутом по сапогам.

– Эван, ваши собаки опять разбежались, – сказал он. – Келсон, поезжай вперед, попытайся узнать, что же случилось. Не могли же они потерять след в чистом поле! Эван, вы оставайтесь.

Когда Келсон отъехал, Эван привстал на стременах и старался рассмотреть, что там происходит, а затем сел, что-то бормоча себе под нос. На таком расстоянии было невозможно что-либо различить в дикой мешанине всадников и собак, и горячий старый лорд произнес фразу, которая, очевидно, полностью выражала его отношение и к собакам, и к слугам, и к погоде, и к оленю, и ко многому другому:

– Проклятые звери посходили с ума! Ну, подождите, я сейчас…

– Не надо, Эван, – мягко возразил ему Брион. – Не утруждайте себя, вероятно, сегодня просто не судьба… ох!

Брион внезапно оборвал фразу и застыл, серые глаза расширились от боли.

– О Боже! – прошептал он, глаза его медленно закрылись, как будто он не в силах был переносить эту боль. Кнут и поводья выскользнули из онемевших пальцев, король схватился за грудь и, застонав, стал заваливаться вперед.