Материя тут же срослась, но кровь осталась. – Когда мы поняли, что происходит с гастеями, – а их безумие усиливалось с каждым часом, – Зелаз и его товарищи осмелились переговорить с несколькими невеями, предупредить их, чтобы они хотя бы не позволили Нагидде первому войти в Кир-Наваррин. Крепость необходимо взять под охрану, иначе начнется такое, что отбросит всех нас, и людей, и рей-киррахов, в еще худшие темные времена. Прежде чем Зелаз и те немногие, кто знал, успели рассказать нам больше, они исчезли… Надо полагать, умерли. Все, кроме Тасгеддира. Теперь ты понимаешь? Ты очень хорошо знаешь о мечтах Нагидды о силе, мечтах, созданных Мерритом. После того, как ты уничтожил Нагидду, Меррит едва не лишился ума.

Я прислонился спиной к стене. Правда тяжела. А если это была правда, тогда что же я наделал, освободив Меррита, отправив его в Эззарию? Идиот. Кто еще позволяет себя дурачить всем кому не лень? Неудивительно, что Айфы, Ткачихи и королевы Эззарии всегда были женщинами, а не воинами. Я потер лицо руками, надеясь проснуться, надеясь поверить и боясь поверить Мерриту, и еще больше боясь не поверить ему.

– Он уже объединился с кем-нибудь? Он сможет сам открыть путь?

– Нет. В нем слишком мало волшебства. Даже сам Нагидда не сумел сделать его достаточно сильным для этого, хотя Меррит и хвастался гастеям, что таков его план. Мы не забирали у него силу. Его подвела собственная слабость, он выдал свое имя в первый же день. Магиалла, захватившая Меритта, не стала удерживать его после того, как попробовала, что он такое. А после того как Меррит начал общаться с Тасгеддиром, Магиаллу уже не видели в Кир-Вагоноте. – Викс печально улыбнулся. – Мы даже и не узнали, какие тайны выдал ей Меррит.

Значит, я отправил лжеца и убийцу, негодяя, слугу Нагидды предупредить эззарийцев о приближении легиона. Я отправил его вместе с Блезом, Кьором, Балтаром и Фионой, моей единственной надеждой снова увидеть свет. Проклятый слепец! Я снова уповал на Фиону, надеясь, что она убережет себя и остальных. Больше медлить нельзя. Никогда еще положение не было столь серьезно. Можно было только посмеяться над моими жалкими попытками организовать заговор.