– Да, жена лорда Хильрака! Я и есть леди Гаезин... – она проговорила это так, будто судорожно вспоминала, кем является, и теперь одобрительно смотрела на Фелисин покрасневшими глазами с остатками макияжа на веках. – Я знаю тебя, – прошипела она. – Дом Паранов. Младшая дочь, Фелисин!

Девушку зазнобило. Она повернулась и пристально посмотрела вперед на охранников, опиравшихся на свои пики и не обращавших никакого внимания на бочки с элем, стоящие между ними. Некоторые из них разгоняли оставшихся мух. Для мула прибыла телега, с нее спрыгнули четыре перемазанных золой человека с канатами и баграми. За стенами, окружавшими Крут, вновь стали видны крашеные шпили и купола Унты. Она затосковала по тенистым улочкам своего родного города, по той беззаботной жизни, которая была у нее всего неделю назад. Грубая толпа Себри напала на нее, когда она гуляла со своей любимой кобылой, разглядывая зеленые ряды свинцовых деревьев, растущих по обочине дороги и отделяющих ее от семейных виноградников.

Сзади заворчал головорез:

– А у этой суки есть чувство юмора.

«Какой суки?» – удивилась про себя Фелисин, решив, однако, не показывать окружающим своего смятения.

– Что, сестры, поссорились? – донеслось с того места, где зашевелился бывший священник. Помедлив, он сухо добавил: – Все это выглядит немного странно, не находите?

Головорез склонился вперед, и тень его фигуры накрыла Фелисин. Он вновь заворчал:

– Ты же лишенный сана священник, не так ли? Ты не похож на императрицу, которая строит храмы, какие пожелает.

– Это неправда. Я потерял веру много лет назад и уверен, что ее желанием было оставить меня в монастыре.

– Можно подумать, это ее заботит, – иронично произнес головорез, усаживаясь на свое место.

Вдруг заскрипел голос леди Гаезин:

– Ты должна с ней поговорить, Фелисин, обратиться с просьбой. У меня есть богатые друзья...

Ворчанье бандита превратилось в рев:

– Посмотри вперед, на нашу цепь, старая карга, – вот где находятся все твои богатые друзья!