Кошачьи глаза полыхнули, как янтарь в солнечном луче.

– Правда?!

Она в три прыжка преодолела расстояние, разделявшее нас, и вспрыгнула мне на колени:

– Мр-ряу, ты молодец, Василиса! Я в тебе ср-разу р-родственную душу почуяла! Ты такая же самостоятельная, как и я, И не ждешь от жизни подарков…

– Да уж, – усмехнулась я грустно. Подарки я сама себе покупаю.

– Ничего! Повер-рь моему опыту, Василиса, как раз таким людям судьба подарки-то и подкидывает!..

– Прямо-таки подкидывает…

– Мряу, непременно! Нет, ты точно ничего не хочешь?

Я подумала.

– А вот этого не могу, – грустно: промурлыкала кошка.

– Ты что же, мысли мои читаешь?

– Нет, проследила за взглядом. Ты на фотографию мужа смотрела, что на книжной полке стоит. Не смогу я его характер изменить в лучшую сторону, Василисушка. Потому как это является незаконным вмешательством в этот… индивидуальный психологический портрет.

– У него уже никакого «портрета» не осталось…

– Это ты так думаешь. Наверняка он сам полагает по-другому. Суггестия, эмоционально-стрессовая терапия, психокоррекция – это не ко мне. Да и не поможет это, И о том, чтоб разрешить ему вернуться,, даже и думать не смей» Он человек других взглядов, сама понять должна.

– Полагаешь?

– Уверена. Ни к чему тебе заново раны растравлять. Над диссертацией работать надо.

– Ну и ладно. Нет так нет. Пойду я ужин приготовлю. Время-то уже к вечеру, а мне еще надо статью дописывать.

Я ушла на кухню и не слышала, как моя рыжая киска пробормотала, сворачиваясь клубочком на диване: «Все р-равно я для тебя что-нибудь придумяую…».

Кошка оказалась совершенно права. Мне действительно следовало думать о детальной проработке концепции моей докторской, а не о том, что предстоящий развод с Константином поставит большой жирный крест на всех моих дальнейших попытках создать семью. Не дано, так не дано. И просить об этом никого не стоит. А Адели за ее ненормальную идею с брачным объявлением я еще устрою дополнительный разнос. Благо– подруга работает со мной на одной кафедре.