– Ложитесь на живот, господин, – рука джета коснулась его плеча, Иллари зажмурился, ожидая боли, но ничего страшного не произошло. Каким-то непостижимым образом Иллари оказался на животе, и притом в сознании. Не успел он разжать стиснутые зубы, благо боль оказалась вполне терпимой, как прохладные пальцы джета снова коснулась его тела.

Иллари вздохнул с облегчением. Боль и раньше воспринималась им, как тяжелые острые камни. Но сейчас с ними творилось нечто странное. Каменная тяжесть еще давила в левом боку – но и только. Острые края словно сгладились нежными струями воды. Иллари почти воочию видел эти камни сквозь прозрачную воду, сквозь изменчивые солнечные блики. Прохладная вода текла в тело Иллари из струящихся пальцев джета. Он массировал осторожно, то пальцами, то ладонью.

– Хорошо-о, – убежденно простонал Иллари, полусмежив веки.

– Да где там хорошо, – тихо, но так же убежденно возразил джет. – Три дня потеряли лишних. Мне бы сразу догадаться…

– О чем? – лениво поинтересовался Иллари, любуясь сквозь скрещенные ресницы пляской пылинок в солнечном луче.

– Чем отравили лезвие. Ну, теперь-то все будет просто, – беспечно ответил джет, продолжая источать кончиками пальцев целительную прохладу.

– Чем… что ты сказал? – Иллари не мог выскочить от изумления из постели, зато глаза его честь-честью чуть не выскочили из орбит.

– Чем отравили лезвие, – повторил джет.

– Ты уж тогда заодно догадайся, зачем, – посоветовал Иллари. – Нож, которым этот мерзавец меня достал, сам по себе штука серьезная и необычная. Вон развал раны какой…

– Лучше я догадаюсь, – парировал джет, – как это вас, господин, угораздило выйти на двуручный бой с одним клинком.

– Можно подумать, я знал, – пробурчал Иллари. – Уговаривались драться на прямых мечах, без левой руки. Равным оружием ему против меня на равных. А что ему в голову придет в левую руку нож прихватить, я и представить себе не мог. За что и поплатился.