Старуха снова фыркнула – на этот раз с явным негодованием. Лайам вопросительно взглянул на эдила. Тот, похоже, не мог решить, смеяться ему или гневаться. В конце концов чувство долга возобладало.
– Как бы там ни было, поспешим.
Эдил пришпорил свою кобылу. Та недовольно всхрапнула и затрусила по склону к долине. Стражники двинулись следом за ней.
3
– Никаких духов, – негромко объявила старуха, вернувшись в прихожую, где дожидались Лайам и эдил.
Они ждали ее уже около часа. Все это время ведьма бродила по дому, что‑то бормоча себе под нос, а ее блестящие птичьи глазки беспокойно сновали вокруг. Она несколько раз высовывалась в прихожую, и каждый раз Лайаму становилось не по себе.
После того как Кессиас убедился, что Тарквин действительно мертв, он кивнул матушке Джеф, и та тут же принялась за работу, а Кессиас вытолкал Лайама за дверь.
– Пока ведьма проверяет, есть ли здесь духи, ее нельзя беспокоить, – прошептал эдил.
– А как она это делает? – так же шепотом спросил Лайам, движимый любопытством.
Эдил пожал плечами:
– По правде говоря – понятия не имею. Но если дух Тарквина здесь, если он гневается или жаждет мести, она это почувствует и, может быть, сумеет кое‑что у него выяснить.
Голос эдила звучал беспечно, но рука его при этом, словно бы невзначай, коснулась рукояти меча.
Лайам никогда прежде не слыхал об искательницах теней, и любопытство его все возрастало. Если ведьма сможет поговорить с духом Тарквина, возможно, тот назовет ей имя убийцы. Лайам встал, чтобы пройтись.
Двое стражников за окном чуть шевельнули копьями. Они продолжали стоять на каменной открытой террасе, несмотря на то, что с моря дул холодный, пронизывающий ветер и чахлое солнце было не в силах разбавить его теплом. Кессиас раздраженно посмотрел на своих подчиненных, но не сказал ни слова.