– Нет, ей-богу, свиньи могут предсказывать погоду,– говорил один, протягивая палку, чтобы почесать спину громоздящейся в загоне чудовищной черной свинье.– Кливи пишет об этом в своем «Земледельце», да я и сам не раз это замечал. И еще они смышленые, смышленей собак. Моя тетка Мэри (ты помнишь тетю Мэри?) пробовала их учить еще поросятами и, знаешь, выучила одного, белого – он за ней туфли таскал.
– Да ну?– сказал второй, скребя в затылке. Дженни направила лошадь в их сторону, и Гарет, раздраженно ерзая в седле, был вынужден последовать за ней.
– Точно говорю!– Тот, что повыше, причмокнул губами, и свинья приподняла в ответ рыло с хрюканьем, выражавшим нежнейшую привязанность.– В «Аналектах» Полиборуса сказано, что в Древних Культах свиньям поклонялись, причем не как дьяволам (это все папаша Гиеро выдумал), а как Богиням Луны.– Он толкнул очки в стальной оправе повыше, к седловине своего длинного носа – забавный жест для человека, стоящего по щиколотку в свином помете.
– А и взаправду!– подхватил второй.– Старушка эта, когда еще молодая была и вовсю бегала, представляешь, дверь из загона отчинять научилась. Только, бывало… О!– Он торопливо поклонился, заметив Дженни и раздосадованного Гарета, сидящих молча в седлах.
Тот, что повыше, обернулся. Карие глаза за толстыми стеклами очков встретились с глазами Дженни, утратили свою обычную настороженность, оттаяли внезапно и озорно просветлели. Среднего роста, не очень-то располагающий к себе, лохматый и небритый, в вечной своей старой кожаной куртке и волчьем камзоле, залатанном кусочками металла и обрывками кольчуги, чтобы уберечь суставы, – что в нем было такого, в который раз удивилась она, что и после десяти лет наполняло ее абсурдной ребяческой радостью?!