Путешествие на юг по остаткам тракта было достаточно медленным, ибо осенние шторма вздули ледяные ручейки на вересковых пустошах, обратив их в оскаленные пенные потоки, а почву в заплетенных деревьями низинах – в клеклые безымянные болотца. Под хлещущими цепами ветра Гарет уже не утверждал, что нанятый им корабль ждет в Элдсбауче, готовый нести их к югу с относительным комфортом и скоростью, однако Дженни подозревала, что в глубине души юноша все еще надеется на это и во всем случившемся обвиняет ее.

Большей частью ехали в молчании. То и дело приходилось останавливаться, чтобы дать Джону время разведать опрокинутые скалы или узловатые рощицы впереди, и Дженни, наблюдая искоса за Гаретом, видела, в сколь болезненном изумлении оглядывается он на скудные низины с поросшими травой остатками стен, на старые пограничные камни – комковатые и оплывшие, как снеговики по весне, на зловонные болотца и голые скалистые вершины с их редкими кривыми деревьями, на гигантские шары омелы, злобно рассевшиеся в обнаженных ветвях на фоне унылого неба. Эта земля уже не помнила ни законов, ни процветания, и, кажется, Гарет начинал понимать, чего требовал Джон в обмен на собственную жизнь.

Но обычно юноша находил остановки раздражающе бессмысленными.

– Мы так никогда не доберемся,– пожаловался он, стоило Джону возникнуть из дымчато окрашенной путаницы мертвого вереска, скрывавшей склоны придорожного холма. Вершину венчала сторожевая башня, вернее, то, что от нее осталось – круглая насыпь из галечника. Джону пришлось ползти по этим склонам на животе, и теперь он обирал грязь и влагу со своего пледа.

– Уже двадцать дней, как пришел дракон,– горестно добавил Гарет.– Пока мы здесь медлим, может случиться все что угодно.

– С тем же успехом оно могло бы случиться на другой день после того, как ты нанял корабль, мой герой,– заметил Джон, единым махом взлетая в седло запасной лошади – Слонихи.– А если мы двинемся наугад, мы вообще никуда не доберемся.