Алкмар Божественный был убит третьим драконом, с которым сражался.

Вот Селкитар с боевым мечом, солнце в злате кудрей, Желает он славой себя покрыть, лишив дракона когтей Кричит он: «А ну, выходи, подлый червь, мой меч жаждет крови твоей».

Джон покачал головой. Никогда в жизни не желал он славой себя покрыть, но даже если бы решил начать, то не с помощью звонкой скачки по длинному холму при дневном свете, как, по слухам, это делал Селкитар, вооруженный только мечом – ну, пусть еще и щитом, как будто щит мог чем-то помочь против 30-футового адова урагана кислотных брызг и вихрящихся шипов.

– Может, мальчик прав. – Голос Маффла вытащил его из воспоминаний о Драконе Вира, о черных когтях Моркелеба, обрушившихся на него из мрака…

Джон окунул гарпун, который он держал, в котел и наблюдал, как с железа стекает раствор, жидкий, как вода.

– Эта дрянь не густеет, – заметил он. – Может, мне стоило бы вернуть сюда тетушку Джейн. Ее соусы всегда застывают.

Маффл поймал его руку. – Будь серьезней, сынок.

– Зачем? – Джон положил наконечники гарпунов на край чана и закашлялся в дыму. – Через двадцать четыре часа я могу быть мертв.

– Это ты можешь, – мягко ответил кузнец и искоса глянул на Яна в ярком янтарном свете. – И что потом? Четыре года назад ты заключил сделку с Королем, чтобы сюда прислали гарнизоны. Отлично, они тут полезны, но ты знаешь, всему есть цена. Если ты умрешь, думаешь, твоим мальчикам позволят это унаследовать? У них, на юге, есть законы против волшебников, владеющих собственностью или властью, а Адрику всего восемь. Думаешь, Королевский совет собирается позволить ведьме быть Регентом Вира? Особенно, если они думают, что могут получать налоги, коль будут править здесь сами?

– Я – подданный Короля. – Джон отошел от огня, слишком обжигавшего его голые руки. – И я слуга короля, а Регент – мой друг. Чего ты просишь? Чтобы я не сражался с этим драконом?