Дженни наложила заклятия смерти на все. В те дни силы ее были малы, только захудалая магия, которой научил ее старый Каэрдин, единственный наставник в Алин Холде, и о драконах она знала немногое – только клочки, обрывки, надерганные из Джоновых книг. Убийство золотого дракона кое-что объяснило ей в драконьей природе, поэтому, когда Принц Гарет Маглошелдон, будущий Регент Короля Белмари, пришел умолять Джона о помощи против Дракона Злого Хребта, она смогла сплести более тщательные заклинания. Но все-таки ее магия была тогда невелика.

Теперь она сидела на деревянной платформе – Джон с Маффлом построили ее на крыше башни для телескопа Джона. Перед ней на досках лежали восемь гарпунов. Где-то внизу слышались далекие, как пение птиц, но гораздо более мирские голоса Джона и Маффла, которые тащили котлы и дрова. Она также слышала беспечный дискант Ардика, ее второго сына, который в свои восемь был крепок, рыжеволос и каждым дюймом напоминал огромного, похожего на медведя отца Джона: Ему пора быть в кровати! Без сомнений, за ним по пятам следовала трехлетняя Мэг, тихая, как болотная фея.

На мгновение она разозлилась на Джонову кузину Дилли, которая, как предполагалось, присматривала за детьми, а потом позволили всем мыслям о них выскользнуть вместе с выдохом. Ты не сможешь быть магом, говаривал ей старый Каэрдин, если твои мысли всегда отвлекаются: на твой ужин, на твоих детей, на то, вдохнешь ли ты еще глоток воздуха, после того, как выдохнешь этот. Ключ к магии – сама магия. Никогда не забывай этого.

И хотя она убедилась, что ключом к магии было что-то еще, во многом старик был прав. Ее мысли двигались по кругу, похожему на магический круг, который она нарисовала вокруг себя и гарпунов, и подобно силе, что серебряными нитями нисходила к ней со звезд, мысли ее облекались в слова.

Бессердечие. Равнодушие. Разрушение жизни. Безрадостная встреча окончательной тьмы.

Заклинания смерти. А над заклинаниями смерти – неистовое золотое пламя драконьей магии.