– Но зачем ты сюда приехал?

Мы на четвертом этаже.

– За кроватью, – отвечает он.

– За кроватью? Но у тебя очень хорошая кровать!

– Действительно, у меня большая кровать, – подтверждает он.

– Но…

– Большая для одного человека. – Он ведет меня по залам, где выставлены роскошные столовые. Одна особенно впечатляет: сильные лампы подсвечивают столешницу из черного стекла на подставке из никеля. Черные салфетки продеты в черные хрустальные кольца, а черные бокалы соседствуют с такими же черными тарелками.

– А подают на этом черную икру и подгорелые бифштексы, – шепчет он мне на ухо.

Мы в это время пробираемся среди роскошных диванов, каждый из которых больше всей моей квартиры.

– Белый бархат! – говорю. – Боже ты мой! Стоит только пепел от сигареты уронить, кошке волос оставить – и готово! Все в помойку!

– Клиенты Блумингдейла люди очень-очень чистоплотные, – важно произносит он. – Тебе это, может, неведомо, но это так просто: животных надо держать в клетках, а курить – в уборной…

– Значит, вы в воскресенье уходите в отпуск? – спрашивает позади нас какая-то женщина.

– Да, наконец-то, – отвечает мужчина.

– И куда вы отправляетесь?

Я смотрю назад. Рыжая женщина, элегантно одетая, толкает тележку с пакетами и разговаривает с каким-то мужчиной в костюме от Кардэна.

– Отправляюсь в город Нью-Йорк… – отвечает он.

Говорит он насмешливо и несколько нараспев, и они оба смеются.

– Какой элегантный мужчина! – говорит она, удаляясь от нас. – Лучшее место, где…

– Идем, – говорю я (диваны были антрактом, нас снова окружают столы и обеденные гарнитуры), – я не такого уж большого роста, и если бы ты мне намекнул, зачем мы сюда едем, я бы благоразумно осталась дома.

– Не в том дело, – отвечает он.

– А в чем тогда дело?

Он останавливается перед спальным гарнитуром. Это спальня вашей мечты: в углу стоит бюро из черного полированного дерева, на нем лампа на огромной подставке и шесть подобранных по размеру керамических ваз, и еще одна ваза, длинная а в ней восемь огненных тюльпанов, стопка альбомов с открытками, подборка иностранных журналов, раскинутая в художественном беспорядке я записная книжка, обтянутая тонким шелком.