А она, эта красивая женщина, оказалась на высоте! Оказалась чуткой и нежной, учительницей. Именно тогда я узнала о себе очень многое, впрочем, как и обо всех нас, женщинах. Я впервые почувствовала силу женского организма и его возможности, поняла, что природа нас одарила таким прекрасным органом и телом, с которым может быть поистине счастлива любая женщина. Вспомнила, как у меня на следующий день все время чесался, единственный из всех женских, торчащий мужской орган. И я его, как могла, старалась успокоить, но вместо этого трогала и наслаждалась его непокорностью.
Глава 7. Примирение
Вернулась поздно. Тетка с Маринкой смотрели телевизор. После обычных, в таких случаях расспросов тетки о том, где это я пропадала так долго, она успокоилась, узнав, что я помогала убрать посуду после дня рождения. Сказала, чтобы я ужинала одна. Они уже поужинали сами. Я сидела на кухне и все сметала с тарелки. Так проголодалась. Не дожидаясь, Маринки, легла. Думала отоспаться. Только задремала, как услышала голос Маринки.
— Ты уже спишь, что ли? Или опять притворяешься? Ты мне ничего не хочешь сказать?
— Завтра, Мариночка! Завтра я все тебе расскажу. Дай мне заснуть. Я просто проваливаюсь, так устала.
— Конечно. Она, видите ли, устала? А как свинячить, так не устала? Ну, что ты молчишь? Потаскуха!
— Ну, хорошо, хорошо. Пусть потаскуха, но дай, же мне заснуть. Отстань! Я уже сплю. Спокойной ночи.
Сквозь наваливающуюся дрему я еще слышу ее причитания все по тому же поводу, но уже не могу, да и не хочу понимать их. Все! Я и во сне опять с ней. Я улетаю в блаженстве и ели слышно шепчу в темноте: Юличка, Юленька…
Наутро Маринка бесцеремонно толкает меня.
— Вставай! Ты на море, купаться идешь?
Она шла далеко впереди и за все время, что мы почему-то идем, а не едем на велосипеде, она молчит и даже не пробует заговорить со мной.