Мы его, это место, открыли за пустырем, рядом с нашим двором. Развалка эта представляла собой стены от разрушенного в войну домика, да большой и просторный подвал под ним, это все, что осталась не тронутым еще после войны. Стояла она на таком неудобном и малодоступном месте, что ее не тронули, при строительстве и так она и осталась на отшибе, между небом и землей. Сначала там был наш штаб, а потом это место монополизировали мой брат и еще несколько хулиганистых мальчишек. Естественно, под угрозой расправы туда никому не было доступа. Эта территория считалась как бы тотемной.
Пока мы были малыми, то и шалости наши были малыми. Малыми, то малыми, а ко мне уже привлекалось внимание. Я-то одна среди них была девчонкой. Причем оторвой, возьми да выброси. Лет в семь уже пробовала курить, как братик. И матюгалась с ними наравне и даже не стеснялась и присаживалась писать. Да и они при мне так же уже не стеснялись, и писали прямо передо мной, вытянув свои хвостики. И как-то ко мне мальчишки привыкли, что я все время с ними да с ними и уже все разговоры у нас обо всем стали общими.
Пока была малой, то особенно на меня никто и внимание то не обращал, а потом подросла, оформилась. Грудь полезла, все зашевелилось во мне. И пораньше зашевелилась, чем даже хвостики у некоторых мальчишек, моих одноклассников и мальчишек в нашей компании. Пока рядом был брат, то ко мне не приставали, все были на равных. Он у нас был главным и пользовался авторитетом. Что скажет, то словно закон, никто ему не перечил. Хулиганили, конечно, и дрались. Не раз были приводы в милицию. Родителей в школу вызывали, все было. Как не сел никто из компании, я до сих пор не знаю. Видно все дело было в родителях. Они за нас горой. Да и кто бы мог подумать, что у офицера штаба, один из командиров флотской разведки, а тут растут такие детки, бандиты?