Между тем я стала чувствовать те изменения, которые стали происходить со мной. Нервозность не пропала, а никакое успокоение не наступило. Только эта нервозность приобрела совсем иной характер. Не то, чтобы в голову лезли какие-то мысли. Нет, мыслей стало меньше, как при употреблении любого наркотика. Но чувства...

Я смотрела на сидящего по-турецки передо мной Рольфа и любовалась им. Здесь мне удалось рассмотреть его получше. Да, я не ошиблась. Он действительно был очень, очень красив. И строен. И мужествен. Особенно большое впечатление произвели на меня его руки, открытые до локтя. Они были очень крепкие и покрыты густой растительностью. Никогда меня не волновали мужчины с обилием волос на теле. Но тут я вдруг почувствовала притягательность этого мужчины. Мне вдруг подумалось, что и все его тело может быть покрыто такими вот густыми рыжеватыми волосами, будто шерстью...

Рольф не мог также не подвергаться действию этого странного наркотика, но, вероятно, был к нему уже в какой-то мере привычен. Поэтому он лишь наблюдал за моим состоянием, а в какой-то момент вдруг подозвал к себе парня, обслуживавшего нас, и что-то сказал ему на местном наречии. Парень кивнул и выжидательно уставился на меня.

– Ингрид, он сейчас проводит Вас, – услышала я голос Рольфа. – Мне кажется, что здесь душно, и Вам не подходит та одежда, которая сейчас на Вас. Мальчишка отведет Вас туда, где вы сможете переодеться.

Я встала и пошла. Понятно, что в другом состоянии я никогда бы этого не сделала, как и любая другая женщина. Но тут уже было явное действие наркотика.

В соседней комнате, которая находилась в пристройке из кирпича, стены были не покрашены. Кирпич так и бросался в глаза. Вообще, кроме одной коробки в углу и одного стула посередине комнаты, мебели не было никакой. Парень достал из коробки большой матерчатый сверток и протянул мне. Потом он указал на зеркало, висящее на внутренней стороне двери, и вышел.

То, что я увидела, меня буквально потрясло.