— Ну давай же, солнышко, открой дверь! — воскликнул я.

Но она даже не шелохнулась. Не представляю, что творилось в ее голове. Моя же просто сейчас не работала. Я снова посмотрел на ее грудь, на белые носки, обтягивающие щиколотки. Мне ужасно захотелось стянуть их с нее. Снять их с нее. Забудь о «Фэтти» Арбакле. Это ведь не убийство. Это всего-навсего секс. А ей что, шестнадцать? Всего-навсего статья Уголовного кодекса.

Она поставила стакан на стол. И медленно направилась ко мне. Она подняла руки и обвила ими мою шею, ее мягкая детская щека прижалась к моей, ее грудь — к моей груди, а губы слегка приоткрылись.

— Ох, Златовласка! — простонал я.

— Белинда, — поправила меня она.

— Хм… Белинда, — прошептал я и поцеловал ее.

Я задрал ее клетчатую юбку и скользнул руками по ее бедрам, которые оказались такими же мягкими, как ее лицо. А живот под хлопковыми трусиками был упругим и гладким.

— Давай же! — прошептала она, мне на ухо. — Разве ты не хочешь это сделать, пока они не пришли и все не испортили?

— Солнышко…

— Я так тебя люблю.

2

Я проснулся от звука захлопнувшейся двери. Электронные часы на прикроватном столике подсказали мне, что спал я не более получаса. Она ушла.

Мой бумажник лежал на сложенных брюках, но деньги остались нетронутыми в серебряном держателе в переднем кармане.

Или она не нашла денег, или грабить меня не входило в ее первоочередные планы. Я об этом как-то не задумывался. Мне надо было срочно одеться, причесаться, заправить кровать и присоединиться к гостям, чтобы отыскать ее. А еще меня мучило чувство вины.