Но было в этой девочке нечто особенное. Я даже не имею в виду ее манеру держаться: она стояла, сложив руки на груди, и несколько отстраненно наблюдала за происходящим на книжном празднике.

Скорее всего, здесь дело было в каком-то шике, если можно так выразиться, голливудском шике, несмотря на помятую блузку а-ля Питер Пэн и кардиган, небрежно наброшенный на плечи. Кожу ее покрывал ровный загар (включая и шелковистые бедра, видневшиеся из-под коротенькой юбочки), а длинные распущенные волосы были почти платиновыми. Картину довершала аккуратно наложенная помада (может быть, даже кисточкой), и в результате школьная форма становилась похожей на маскарадный костюм. Причем весьма продуманный.

Она вполне могла быть и молоденькой актрисой, и моделью — за свою жизнь я сфотографировал их видимо-невидимо и прекрасно знаю, что эти юные создания эксплуатируют свою подростковую внешность лет до двадцати пяти — тридцати. Она и правда была довольно хорошенькой. И губы такие пухлые, капризно выпяченные вперед, но рот маленький, совсем детский. Да уж, выглядела она на все сто. Бог ты мой, она была просто прелесть!

Нет, такое объяснение здесь явно не годилось. И вообще она была старше моих маленьких читательниц, которые вместе со своими мамашами толпились вокруг меня. Не принадлежала она и к числу моих преданных поклонников из числа взрослых, которые, смущенно оправдываясь, покупали каждую мою новую книжку.

Нет, она явно не вписывалась в обстановку. И в ярком неоновом свете переполненного книжного магазина она казалась сказочным видением, галлюцинацией.

Однако она выглядела вполне реальной, даже более реальной, чем я сам, а потому было в нашей встрече нечто пророческое.

Я изо всех сил старался не смотреть на нее. Ведь в руках у меня была авторучка, которой я подписывал экземпляры «В поисках Беттины». Книжки протягивали мне мои маленькие читатели, смотревшие на меня влюбленными глазами.