Он видел, как Ленка, прищурившись, высматривает, кто же это осмелился ее, королеву бала, пригласить за дальний столик — ведь постоянная почетная клиентура занимала столы, ближние к сцене. Для усиления эффекта он водрузил на нос солнечные очки и поднес ко рту бокал. Она подошла к столу и, заученно улыбаясь, села напротив. Он поставил бокал, снял очки и уставился ей в глаза. Она чуть не грохнулась со стула. Ради этого момента он и приехал в Грецию.

О чем они говорили, перебивая друг друга? — да разве перескажешь весь этот сумбур! Посетители за соседними столиками только косились, слыша торопливую незнакомую речь, а хозяин проявлял видимые признаки беспокойства.

Да, прошло столько времени, живет по-прежнему один. Думал, что она уже давно уехала из Левадии.

Нет, пробовала в других местах, но вернулась. Рабочую визу продлевают друзья — дают взятки. А другие девчонки уже сменились сто раз. Отец в Камышине все время болеет, мать без работы — на стеклодувном заводе было сокращение. Старается посылать им деньги. Надоели греки, хочется домой. Часто вспоминала его…

Она уходила, танцевала и вновь, не реагируя на другие приглашения, возвращалась. Хозяин уже блестел своими глазками-бусинками подобно жирному разъяренному хорьку. Ярился грек лет сорока за одним из столиков у сцены, демонстративно порывался встать и подойти к ним, но товарищи хватали его за руки и уговаривали, видимо, оставаться на месте.

Да, пасут ее здорово! Обстановка излишне накалялась. Пора было уходить.

— Я провожу тебя до выхода, — сказала Ленка. — Никос хоть и злится, но разрешил.

— Какой такой Никос? А где же тот… Как его?

— Никос — врач, он сидит у сцены. Я сейчас с ним живу. А Стас нашел себе другую и уехал на острова.

Ну что ж, всё кристально ясно.

— Ладно, пойдем, — сказал он и придвинул к ней стопку гипсовой посуды, — расколоти на счастье!