Серёже нравились эти буржуйские фильмы, особенно те, где было видно, что герои не только жарко обнимаются, а и делают то самое, заветное движение „туда-сюда“, то есть, зрителю было совершенно ясно, что именно происходит: герой лежит на героине, её голые ноги вокруг его торса, а он легонько, всем телом, вверх-вниз, вверх-вниз…

А она: „Ох, ох, ох!“

И глаза у неё закрыты, словно она не знает, что с нею делают. А у него лицо мужественное, смелое, сосредоточенное. Отпад!

Серёже хотелось, чтоб у него было тоже такое лицо.

С другой стороны, Серёжа не любил те эротические фильмы, где делалась жалкая попытка „улучшить“ любовные сцены, сделать их „поэтичными“. Для этого камера металась, то по спине главного героя, то по ноге героини, причем, использовался такой крупный план, что весь экран занимала только спина, только нога. Пособие для врачей-дерматологов. Ничего не было понятно. Чья это спина? Чья это нога? Вот ладонь. Вот другая ладонь. Они схватываются в замок. Пальцы жарко переплетаются. Ну и что? Оказывается, так автор хотел показать всю силу любви своих героев.

Глубину их чувств.

Или, если дело происходило на пляже, то ладонь одного из любовников жадно гребла песок. Сама по себе.

Зачем грести песок-то? Какой смысл?

Зачем оставлять без работы экскаваторщиков?

Серёже такие фильмы не нравились.

Он понимал: ладони — это хорошо, но не они являются главными в этом важном деле.

Он посмотрел на Женю, которая сидела через три парты впереди. В классе было лишь три девочки, которые всё ещё носили косички. Женя была одной из них. Серёжа смотрел на её косички и думал, что и как он должен теперь делать. Почему-то подумалось, а что будет с косичками, когда он начнет ею, Женей, овладевать? Они так и будут торчать в разные стороны? Интересненько. А её ноги? Обнимет ли она его своими ногами?

Нет, наверное.