Но Серёжа думал о другом.

Вдруг сейчас подойдет библиотекарь и громко скажет:

„Молодой человек, поскольку Вы только что кончили, подите вон, от Вас нехорошо пахнет свежей спермой. Девушки почувствовали запах, они очень волнуются и не могут усвоить прочитанное. Да и на старушек, похоже, нахлынули воспоминания“.

Потом вызовут дружинников.

И поведут они Серёжу под белы рученьки прямо к выходу.

И все будут смотреть осуждающе и шептать ему в спину что-то злобное.

„Подвержен онании“, — он вздрогнул, настолько явственно ему послышалась эта фраза.

Ему показалось, что это прошипела одна из старушек.

Серёжа криво усмехнулся. Нет, это было не смешно.

Но, слава богу, тогда, кажется, никто ни о чём не догадался.

Потом он долго сидел, тупо глядя в стол, и ему хотелось одного.

Порвать пасть этой Сандре Браун.

Порвать её книжку.

В клочья.

Разве можно такое писать?

Но всё это было в прошлом.

Сейчас Серёжа думал о Жене. О своей спасительнице, о своей жертве, о своей коллеге по несчастью. А если он ошибается? Что тогда?

Да, ничего! В запасе есть ещё Оля.

Не нужно комплексовать. Это главное.

И он достал из портфеля листик бумаги и написал:

„Жень, ты видела „Кинг-Конга?“

И отправил послание.

Он проследил эстафету своей записки и невольно замер, когда увидел, что она дошла до адресата. Но ответа не последовало. Это было против всех правил. На записки было принято отвечать, в режиме „cito“, то есть, отложив в сторону все другие дела. А Жена не ответила. Наверное её увлекла динамика мировой добычи нефти в двадцатом веке.

Нахалка! Гордячка!

Лучше заняться Олей.

И вдруг его толкнули сзади.

Серёжа недовольно повернулся. Слон протянул ему маленькую бумажку.