– Ведь он намерен заниматься стриптизом, разве не так?

– Мне надо написать о его выступлении для журнала.

– Но ведь это бесстыдство!

– Пойдем. Не надо предубеждений!

Анджела решительно открыла большую стеклянную дверь с отполированной до блеска медной ручкой и вошла в просторный, устланный мягким ковром холл. Клер нехотя последовала за ней.

Холл был полон посетителей, в основном женщин. Анджела, энергично работая локтями, проложила в толпе узкий проход, через который они с Клер добрались до здоровенного вышибалы, стоявшего у ведущей на второй этаж лестницы. Рядом стоял столик, за которым сидела кассирша, продававшая билеты. Пробиться к нему не было никакой возможности из-за толпы желающих приобрести билет. Анджела что-то сказала на ухо вышибале, после чего тот без труда раздвинул своей богатырской рукой галдящую и громко хихикающую толпу женщин, дав возможность подругам беспрепятственно подойти к столу и купить билеты.

Анджела взяла Клер за руку и потащила за собой вверх по лестнице. Они очутились в большой квадратной комнате с полукруглым помостом у дальней стены. За многочисленными столиками сидели в основном женщины. Они пили джин, виски, джин с тоником, курили дорогие и не очень дорогие сигареты, жевали бутерброды и грызли орешки. Все это продавалось здесь же, в баре, протянувшемся вдоль боковой стены.

Видимо, ожидание эротического шоу основательно взвинтило женские нервы, потому что в зале было еще более шумно, нежели в нижнем холле. Клер тут же поняла, что вино, шум, духота, вся эта нездоровая атмосфера были совершенно необходимы, чтобы посетительницы могли выдержать до конца ожидавшее их действо. При этом ей показалось, что из всей этой толпы лишь немногие женщины уже бывали здесь раньше. Некоторые, несмотря на выпитое, явно чувствовали себя не в своей тарелке. А может быть, Клер просто так показалось, ибо все здесь было для нее чужим и неуютным. Она уже поняла, что не хочет оставаться в этом зале, и искала повода, чтобы повернуться и уйти. Ее удерживало лишь то, что подобный демарш непременно вызвал бы раздражение Анджелы, которая посчитала бы ее трусихой и, возможно, надолго изменила бы свое отношение к подруге.