— Вторник, одиннадцать утра, — доложил он.

— Нет, не верно. Сегодня понедельник.

Я вспомнила это, потому что на сегодня была запланирована короткая экскурсия в музее. В понедельник.

— Уже вторник, — повторил он. — Ты была в этом мусоре со вчерашнего дня. Дохлая.

Его история становилась довольно утомительной. Я решила сменить тему.

— Скажи, старина, у тебя есть какие-нибудь салфетки? Чистые? — Я вновь коснулась воспаленной царапины на шее и вздрогнула.

— Есть. Цена… ха! Пять баксов.

Я впилась в него взглядом.

— Давай так: ты даешь мне салфетки, а я не вызываю полицию?

Он пожал плечами.

— Они обеспечат меня трехразовым питанием и местом для сна. Давай, иди звони им.

Очевидно, этот раунд был не за мной. Вздохнув, я вытащила бумажник из сумочки. Все деньги на месте, скомканные доллары лежали между несколькими квитанциями, мое удостоверение личности нетронуто. Это был хороший знак, и мое настроение немного улучшилось. Я протянула ему пятидолларовую купюру.

— Держи. Торгаш.

В ответ он протянул стопку салфеток из “Бургер Кинг” и взял деньги.

— Премного благодарен, мисс.

— Не стоит, — сказала я, протирая шею и изучая переулок, пытаясь понять, где нахожусь. Место было похоже на деловой район Нью-Сити и я до сих пор находилась за баром. Переулок был усеян мусором, мутные лужи отбрасывали блики на тротуар и мой контейнер среди всех был предпоследним. И все же, это было похоже на тот увеселительный район, который я помнила, — прежде, чем в моей памяти появились провалы, — что несомненно утешало. Я выкинула салфетку и остановилась как вкопанная, заметив на ней темно-красное пятно.

Кровь?

Я с тревогой провела рукой по шее. Пальцы касались лишь гладкой кожи — никаких порезов, никаких царапин, ничего. Наверно, кто-то пролил на меня дайкири. Я вновь быстро ощупала шею, просто чтобы убедиться, что нет открытых ран. Ничего.