Неутешительно было увидеть его при свете дня и понять, что его красота была пьяной иллюзией. Несомненно, он был все так же великолепен, и было что-то крайне… чувственное в нем, чему мое пьяное “я” было не в силах сопротивляться. В моем подсознании сверкнула другая картина — его пальцы крепко удерживают меня за талию, мои груди свободно колышутся. Оседлав его, я покачиваю бедрами, в то время как он вбивает твердый член глубоко в меня…

Я спрятала лицо в ладонях, пытаясь остановить поток воспоминаний.

— У тебя лапша в кудряшках. — Парень протянул руку к грязному мотку лапши в моих волосах.

— Да неужели? — Я почувствовала себя замызганной неряхой. И правда, длинная макаронина запуталась в моих красновато-коричневых волосах. — Видимо, я заснула в чьем-то ужине. Ведь ты же в курсе, что оставил меня в мусорном контейнере.

— Когда я проснулся, ты уже ушла. — Он с нежностью дотронулся до моей щеки, кончиками пальцев задевая мои мутные очки. — Я думал, ты сердишься на меня. Сожалеешь о том, что между нами было.

От его улыбки у меня провалилось сердце в груди, а соски напряглись. Я вспомнила его милую с ленцой улыбку. Которой он ослепил меня, перед тем как опустил на кровать в отеле. Он сосал мои соски через незамысловатый белый лифчик, дразня языком через дешевую ткань. Соски затвердели от воспоминаний, и я скрестила руки на груди.

Боже мой, я — шлюха. Он был чертовски горяч, но я никогда не спала с парнем на первом свидании. Никогда. “И это даже не было свиданием”, — напомнила я себе с ужасом. — “Он снял тебя в баре. Пьяную. Без особого труда”.

Я сердито уставилась не него и отмахнулась от его руки.

— Я не знаю, почему ты после секса бросаешь девиц в мусорку, а не заказываешь такси и не говоришь, что позвонишь, тем самым отделавшись по-хитрому, при отсутствии желания увидеться вновь.

Парень взглянул на меня с трогательной наивностью и с озадаченным видом.