Со временем о них престали упоминать, так как к ним вела, довольно крутая лестница и что-то таскать по ней было не возможно. В одной из таких комнат мы и стали встречаться с ним. Первый раз он меня встретил и провел туда, а потом я сама ускользала туда на часик. Девки знали, что я ухожу, но не могли найти меня, а я говорила, что уходила по делам, в город. Какое-то время это помогало, а потом, в бессильной ярости они начали за мной самую настоящую охоту. Ни на минуту меня не оставляли одну, все время со мной кто-то был рядом и дежурил. Но я все равно ускользала от них. Меня направляла и берегла любовь, а их ненависть, которая их разрушала.

Первый раз, когда мы спустились, я все озиралась и боялась. По правде говоря, хоть мне тогда и было все равно где, лишь бы с любимым, но я первый раз сжалась, не смогла быть такой, какой хотела. Мы пробыли несколько минут и я, умоляя его, выпросилась и с облегчением вышла.

На другой раз, когда я, по нашей условной договоренности, а это был наш с ним знак, которым он ставил меня в известность, что ждет меня в обед, спустилась, то приятно была удивлена тому, что застала нашу с ним комнатку с мебелью и даже с постелью. В ней был свет, крепкие двери с замком и даже туалетом, за ширмочкой. Вот как он постарался! Недаром, он был главным инженером. Моим, самым главным инженером! Самым, самым и моим!

На этот раз я расслабилась, и мы впервые за все наши встречи почувствовали себя по-настоящему счастливыми. Мы целовались, стоя, лежа и я даже позволила ему меня слегка потрогать себя. Боже! Мне так хотелось! Я вся сгорала от желания! Но у меня еще только-только, как закончились месячные и еще мазало. Я и не знала, можно ли мне или нет?

Серафимушка это видел и сказал мне, что завтра, в субботу, когда на фабрике будет, совсем мало людей мы встретимся, и пробудешь вместе столько времени, сколько захотим. Я загорелась, затрепетала. Поняла, что завтра я стану его женщиной.