Горячая волна накатывает и заполняет лоно. Ей уже так мало места, что я чувствую, как она прорывается сквозь мою плоть и горячими струями тянется под меня через попку. Я вспотела, мне нечем дышать. Еще секунду в этих щемящих ударах. Все, у меня не остается сил. И тут я чувствую, как холодеет открытое лоно, в наступившем одиночестве оно открыто и страстно обласкано. Я открываю глаза и вижу только его большие и ласковые глаза, которые смотрят на меня.

— Уже все? — С тревогой и болью, спрашиваю я. — Ты меня больше не будешь?

А что не будешь. Никак не могу сообразить я. Как назвать все это? Потом нахожусь

— Серафимушка! Я люблю тебя! — Тянусь к его лицу и целую в губы.

На его губах мои соки и запахи. От неожиданности я замираю, а потом впиваюсь в его губы и всасываю в себя эти следы своей любви с его сладких и родных губ.

В изнеможении я валюсь на наш старый и потертый диванчик. Мне жарко и мне очень хочется обнажиться всей своей плотью. Он рядом, сидит и смотрит на меня, касается лица и нежно поглаживает. Я провоцирую и говорю.

— Ложись со мной, ложись рядом, любимый.

Он снимает обувь. И пока он ищет что-то глазами, я дотрагиваюсь рукой, и начинаю расстегивать ворот, а затем остальные пуговицы на его одежде. Он наклоняется, я стаскиваю рубашку, ложится и я, своими дрожащими руками берусь за пояс брюк. Сползаю к ногам. Неумело расстегиваю ремень и зачем то вытягиваю, а затем, отбросив его на пол, я оборачиваюсь и грудью ложусь между его ног. Сквозь ткани я чувствую его, моего мужчину. От охватившего меня вожделения мне трудно дышать. Руками ищу и, подцепив пальцами, тяну за хвостик язычок молнии. Я вся напрягаюсь, мне чудится, что я сейчас увижу такое, что у меня кровь заклокочет.